Отказ Энтони Фаучи согласиться на ещё одно интервью в Сенате превратил спор о показаниях в более широкую борьбу за то, кто должен отчитываться за решения правительства по COVID‑19.

Непосредственное противостояние возглавляет сенатор-республиканец Рон Джонсон, председатель Постоянного подкомитета по расследованиям Комитета Сената по внутренней безопасности и делам правительства. После того как законодатели проголосовали за привлечение Фаучи к ответственности за неуважение к Конгрессу, Джонсон заявил, что юристы Фаучи отклонили предложение о частном, стенографируемом интервью. Сенатор утверждал, что налогоплательщики «заслуживают ответов на законные вопросы относительно нашего ужасно провалившегося ответа на COVID‑19».¹

Формулировки Джонсона откровенно обвинительные: по его версии, Фаучи не просто отказывается от ещё одного появления, а уклоняется от проверки политики и решений, в выработке которых он участвовал как главный советник федерального правительства по вопросам пандемии. Он заявил, что панель продолжит сбор документов и контакты с бывшими коллегами Фаучи, параллельно изучая свои юридические возможности.¹

Имеющаяся статья с либеральной стороны не предлагает альтернативного толкования отказа Фаучи. Вместо этого в ней сообщается о решении суда, запрещающем компаниям импортировать препараты Gilead из-за рубежа, — это отдельный спор, связанный с доступом к лекарствам и международными программами в сфере здравоохранения.¹ Это различие существенно: представленная здесь картина включает детализированную республиканскую аргументацию в пользу дальнейшего расследования, но не содержит содержательного ответа от Фаучи или либеральной защиты его решения отказаться от интервью.

Тем самым основное разногласие связано не столько с устоявшейся трактовкой событий пандемии, сколько с критериями подотчётности, применяемыми к высокопоставленным чиновникам. Республиканцы представляют сам отказ как доказательство того, что тщательность проверки нужно усиливать; скудный материал с противоположной стороны оставляет этот тезис без ответа. Останется ли Сенат в состоянии принудить к сотрудничеству — и приведёт ли его расследование к чему‑то большему, чем политические обвинения, — по‑прежнему неясно.