Свадебное торжество на юге Ирана стало местом массового траура, однако политическая борьба вокруг ответственности рискует затмить судьбу гражданских лиц, оказавшихся в зоне взрыва. Трагедия также показала, насколько трудно проводить независимую проверку, когда власти ограничивают коммуникации, а свидетели боятся публично выступать.

Консервативная трактовка, отражённая в описании инцидента как «смертельного удара США»,¹ ставит в центр истории военные действия Вашингтона. Либеральная версия также называет удар причиной разрушений, но смещает акцент на его человеческую цену: по данным местных властей, погибли по меньшей мере четыре человека, включая ребёнка, и более 60 получили ранения.²

Это противопоставление имеет значение. Одна точка зрения выдвигает на первый план геополитическое противостояние Вашингтона и Тегерана; другая документирует последствия для Кухестака — преимущественно белуджского города неподалёку от Ормузского пролива. Жители рассказывали о завалах, повреждённых соседних домах и похоронах погибших, среди которых были четырёхлетний ребёнок и 16-летний подросток. «Мы люди, которые живут вдоль побережья Макрана ... и просто хотели остаться в живых», — сказал рыбак Чакар Белудж.²

Вашингтон не принял иранскую версию без оговорок. Вице-президент Джей Ди Вэнс заявил, что Соединённые Штаты не станут наносить удары по гражданским лицам, но добавил, что «иногда такое случается», и выразил скептицизм по поводу сообщений Ирана.² Тем временем местные правозащитные наблюдатели обвинили Тегеран в отключении интернета и предупреждении родственников не разговаривать с иностранными СМИ, что ещё больше затруднило оценку доказательств.

В результате возникает мрачное пересечение: оба нарратива помещают атаку в контекст более широкого американо-иранского конфликта, но ни один не отвечает на главный вопрос для выживших — кто несёт ответственность и кто ответит за погибших? Как выразился один из жителей: «США ... или режим, который принёс эту войну к нашим порогам?»²